Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница

— Мы хотим поручить вам очень важное дело, — сказал он. — Коррок предвидел результат. Все произойдет вне за­висимости от того, будете вы сопротивляться или нет — из­менится только ваше личное благополучие. Неужели вы не видите, что мы действуем во имя всеобщего блага?

Казалось, он вот-вот расплачется, потрясенный моей не­способностью понять очевидное. Два монстра вынесли меня из комнаты и потащили спиной вперед по коридору; здоро­вяк последовал за нами. Четверо монстров бросились на Джо­на. он разразился потоком проклятий. дверь, скользнув, заг­лушила вопли моего друга о том, что у него припадок и что его нужно отпустить.

— Джон, подожги собаку! Подожги собаку Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница! — крикнул я, но, похоже, двери не пропускали звук в обоих направле­ниях.

Монстры, возглавляемые здоровяком, прибежали в еще одну небольшую круглую комнату. Дверь за нами захлопну­лась, и твари отпустили меня. Я увидел, что мы не одни: к противоположной стене прижалась какая-то фигурка. Ры­жеволосая.

— Эми!

Я побежал к ней, получил удар в лицо, упал и сообразил, что нас разделяет барьер из стекла или другого прозрачного материала.

Эми удивленно посмотрела на меня. В ее тусклых глазах ничего не отражалось.

— Наши представители находятся во всех уголках ваше­го мира, — сказал здоровяк. — Мы несколько лет планиро­вали это Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница, и наконец все готово. Осталось проложить путь, очистить ваш мир. Представь себе два стакана: ваш с водой, наш с вином. Чтобы наполнить второй стакан вином, воду нужно вылить. Неужели ты не понимаешь, что вино лучше?

В той части комнаты, где находилась Эми, открылась дверь, и туда вошли двое мужчин — не обнаженные, совсем не обнаженные, а напротив, одетые в несколько слоев кожи полфута толщиной. На их плечах возвышались прокладки из какого-то твердого материала. Эти люди, похожие на коман­ду саперов, несли красный контейнер размером с огромную бочку. На боку контейнера огромными желтыми буквами каких-то эльфийских очертаний виднелась предупреждаю Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница­щая надпись. Люди поставили его на пол, открыли замок и выбежали из комнаты.

Эми прижалась к дальней стене. Крышка контейнера под­нялась и отъехала в сторону. Я задержал дыхание, перевел взгляд с Эми на контейнер и обратно, пытаясь увидеть, что же появится из темного отверстия. Я прижал ладони к стек­лу, кричал, звал ее. Я заметил, что у нее нет левой кисти.



Из контейнера стремительно вылетело крошечное насе­комое — тоненькое, бескрылое, однако умеющее летать. Оно помчалось по воздуху в сторону Эми. Девушка подалась на­зад, следя за полетом насекомого.

— Чудесное существо, — сказал здоровяк. — У него, как и у человека, есть Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница разум, есть инстинкты и желания, но нет конечностей, нервов или органов чувств. Оно умеет толь­ко летать и размножаться. Как только существо находит хозяина, то за несколько минут производит на свет двад­цать тысяч потомков. Они быстро растут в мягких тканях, а затем выбираются наружу, чтобы найти нового хозяина. И так далее.

Это я уже знал. Насекомое жужжало, жужжало и жуж­жало, нарезая круги по комнате, затем приземлилось на плечо Эми. Девушка отмахнулась от существа, как от кома­ра. Я снова закричал, но Эми меня не услышала. Потом зак­ричала Эми. Она отдернула руку и посмотрела нее так Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница, слов­но ее что-то укололо. Эми трясла рукой, терла ее об стену, делала все, чтобы стряхнуть насекомое, но тщетно: существо забралось ей под кожу.

Я беспомощно забарабанил по стеклу. Эми удивленно по­смотрела на руку, на меня — она не понимала, что происхо­дит. Я повернулся к здоровяку.

— Сделай все, как было. Дай ей противоядие, инсекти­цид — что угодно, лишь бы она избавилась от этих тварей.

— Это убьет и ее тоже. Нет, исход только один. Коррок предвидел его.

Я отвернулся; Эми сползла по стене и села на пол. Похо­же, она отчаялась — ил и надеялась на то, что сейчас Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница проснет­ся и снова окажется в своей постели.

— Будущее не изменить, — сказал здоровяк. — Созна­ние вашего народа отравлено мифами об одиночках, изме­няющих ход битвы, небылицами о героях, убегающих от взрыва, — а здесь такие истории запрещены. Ход событий предопределен, и изменить его нельзя. Героев не существу­ет, мистер Вонг. Коррок рассчитал все до последнего атома, и случайностям здесь места нет.

В эту секунду дверь распахнулась, и по комнате широкой дугой полетело что-то коричневое и мерзкое.

У Джона был план.

Пока меня тащили в комнату, где находилась Эми, Джо­на, по его словам, держали четыре подвалотвари, а он бился и Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница кричал.

— ПРИПАДОК! У МЕНЯ ПРИПАДОК!

Это вызвало большой шум на галерее; теперь, когда здо­ровяк ушел, а праздник по поводу прибытия гостей из дру­гого измерения вышел из-под контроля, наблюдатели не зна­ли, что делать. Молли застонала по-настоящему и задрожа­ла всем телом. Джон понял, что скоро на сцену выйдут ра­зогретые в микроволновке буррито «Генерал Вальдес».

Открылась дверь, и в комнату вбежала команда «скорой помощи» — четыре женщины в капюшонах и с котятами в руках. За ними вошли другие; Джон решил, что это наблю­датели, которые воспользовались случаем подойти побли­же. Кажется, они обладали властью, так Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница как по их знаку че­тыре стража-монстра отпустили Джона. Он упал на пол; женщины немедленно положили на него котят и захлопо­тали над ним.

— Мне нужно принять лекарство! — крикнул Джон ма­ленькому бледному человеку, похожему на азиата. Никто в комнате не понял ни слова. — Лекарство от припадка!

Джон сунул руку в карман, и зрители в страхе отпрыгну­ли. Джон, вытащив табак и бумагу для самокруток, выста­вил их перед собой, показывая всем, что это не оружие. За­тем он сел, стряхнул котят, собрался с силами и начал скру­чивать идеальную сигаретку, которая должна спасти нашу Вселенную. Люди завороженно следили за Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница ним.

Джон распределил табак, скрутил самокрутку и получил конусообразный рог с табаком. Мой друг выругался, сделал еще одну попытку — и почти добился успеха. В третий раз самокрутка наконец вышла идеальной.

Джон взглянул на Молли и кивнул. Молли завизжала. Раздался визг, похожий на шум ливня: собака принялась опо­рожнять кишечник. Из ее зада вылетел поток дерьма и ко­мок, в котором Джон опознал половину жевательной кости. Молли не переварила его, ведь он состоял не из рогов и фер­ментированной коровьей шерсти, как обычно, а из неста­бильной мощной взрывчатки. Джон зажег идеальную само­крутку, затянулся, благодарно кивнул толпе и Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница вскочил.

— Все назад! — крикнул он людям и монстрам, выставив руки.

Затем мой друг подошел к луже экскрементов, скривив­шись, вытащил мокрый кусок взрывчатой жевательной кос­ти, мизинцем сделал в нем небольшое углубление и воткнул в него незажженный конец сигареты. Поставив дымящуюся конструкцию на сухой участок пола, Джон посмотрел на часы и взглянул на тонкий желтовато-коричневый поток, струив­шийся из собаки.

— Молли, скажи всем «пока-пока».

Джон поднял испражняющуюся собаку, прижал к груди и выбежал из комнаты, крича:

— Уходите! Уходите все! Сейчас рванет!

Мой друг потащил собаку по коридору, добрался до пер­вой закрытой двери: ни ручки, ни кнопок Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница, ни механизмов.

— Открывайся, сволочь! — завопил Джон, и дверь по­слушно открылась.

Джон увидел здоровяка, Эми в заточении, меня в ярос­ти, и решил, что лучше всего направить зад Молли на здоро­вяка, чтобы псина на него насрала. Так она и сделала.

Я прикрыл лицо рукой; собака отчаянно взвизгнула, и по комнате полетел поток теплого дерьма. Здоровяк, удивлен­ный таким поворотом событий, бросился на пол. Джон от­пустил Молли, вытащил из кармана зажигалку «зиппо», за­жег ее и бросил в одну из подвалотварей. Вспыхнув желто­синим огнем, зажигалка ударила монстра по голове, и он взвыл. Тем временем Джон подбежал к Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница здоровяку и пнул его по ребрам, но через секунду на моего друга бросились две подвалотвари. Здоровяк все твердил, что убивать Джона не нужно и что все в порядке.

Словно бы в опровержение его слов я заметил на полу сравнительно твердый кусок фекалий, из которого торчал еще один фрагмент «жевательной кости». Я схватил бомбу, бросился на пол и подобрал зажигалку. Из коридора в ком­нату хлынула толпа; четверо подвалотварей расталкивали обнаженных зрителей, пытаясь пробраться к нам. Я поднял собачью какашку и щелкнул зажигалкой. Пламя заплясало в дюйме от взрывчатого экскремента.

— Здесь хватит взрывчатки, чтобы обрушить всю пеще­ру. Так что Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница прочь с дороги, мать вашу.

Если у этих людей и был какой-то ограниченный набор знаний об английском языке, то эти две фразы, очевидно, в него не входили. Никто не двинулся с места. Возникла дол­гая пауза, которую нарушало лишь влажное попукивание, которое издавал пищеварительный аппарат Молли.

— УБИРАЙТЕСЬ!

Здоровяк все понял, с трудом поднялся на ноги и кивнул подвалотварям, стоявшим в дверях. Мне пришла в голову мысль о том, что эти люди, возможно, общаются между со­бой с помощью телепатии. Позднее надо будет выбрать вре­мя и восхититься этим. Подчиняясь безмолвным инструкци­ям, все покинули комнату. Дверь закрылась Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница. Остались только мы с Джоном и здоровяк. Я повернулся к Эми; она взирала на происходящее с отвращением и любопытством, словно на автомобильную аварию.

— Отойди! Прижмись к стене! — крикнул я.

Мы с Джоном поняли друг друга без слов. Выкопав ку­сок жевательной кости — примерно четверть — из какашки, мы с помощью ключей от машины Джона откололи неболь­шой кусочек взрывчатки, размером с рисовое зернышко. За­тем с помощью тех же какашек прикрепили его к стеклу дюй­мах в двух от пола. Джон зажег зажигалку и прислонил ее к стеклу, чтобы пламя лизнуло экскременты.

Мы бросились к противоположной стене, закрывая уши руками. Громкое, резкое Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница «ПАКК!» гвоздем пронзило барабан­ные перепонки. Звуков разбивающегося стекла я не услышал, и испугался, что у нас ничего не вышло. Обернувшись, я уви­дел сквозь дым, что прозрачная стена сморщилась, а в ней по­явилось большое отверстие, словно кто-то пробил дыру в ле­денце. Эми выбежала из камеры, и я обнял ее.

— Где мы? — спросила Эми. — Я не знаю, как...

— Потом. — Я повернулся к здоровяку. — Если не мо­жешь ее вылечить, верни нас в наш мир. Мы сами ее спасем.

— С удовольствием. У нас мало времени, ведь она ско­ро... даст потомство.

— Сейчас угадаю, — сказал Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница я. — Если она умрет, эти тва­ри немедленно выберутся наружу, так?

Он не ответил, но я знал, что я прав.

— Ладно, значит, у тебя есть веская причина позаботить­ся о ее безопасности, верно? Давай отправляй нас отсюда к чертовой матери.

— Да поскорее, — добавил Джон.

Через две комнаты от нас дюйм пепла упал с самокрут­ки, воткнутой в заляпанную собачьим дерьмом жевательную кость. Тусклый оранжевый уголек пополз вниз по оставшим­ся двум дюймам.

Джон сказал:

— У нас есть... — Он призадумался. — ...Пять минут и тринадцать секунд до того, как лакомство жахнет.

Я попытался включить секундомер, не сразу нашел его и в Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница процессе изменил дату и часовой пояс, так что потом при­шлось учитывать потраченное на это время.

4:48.

Мы выбежали из комнаты. Одной рукой я обхватил здо­ровяка за шею, прижав зажигалку к его щеке.

— Ни с места, или я подожгу ему лицо!

Я не шутил.

Либо люди восприняли эту угрозу всерьез, либо здоро­вяк приказал им расступиться. Мы провели его по коридо­ру, и он показал, где находится лифт.

4:12.

К ужасу Эми, мы забрались в еще одного гигантского паука и мучительно медленно поехали вниз. Эми, с трудом державшаяся на ногах, жмурилась и прижимала руки к жи­воту.

Что-то растет там, у Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница нее внутри. Черт, черт, черт.

Мы спускались все ниже, ниже и ниже. Эти люди строи­ли небоскребы вверх ногами.

1:32.

Наконец, паук остановился; мы пошли по коридору, по­хожему на трубу, мимо ряда дверей.

0:58.

Мы вошли в огромную комнату, полную живых машин, прозрачных трубок и здоровых яйцеобразных капсул, жуж­жавших от переполнявшей их энергии. Все это я заметил лишь мельком. Мое внимание привлекло гигантское суще­ство в центре комнаты, что-то вроде огромной, размером со слона, жабы. Здоровяк беззвучно подал команду, и жаба рас­пахнула пасть.

Мрак. Внутри этого существа кружила та же тьма, что и в колонне Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница, которую мы видели в торговом центре. Я прищу­рился и разглядел свет, какие-то образы, комнату. Движу­щуюся фигуру...

0:36.

Здоровяк шагнул в сторону и указал на жабу.

— Идите. Немедленно.

— Куда она ведет? — спросил я. — Ну, то есть где именно мы окажемся?

— Теоретически вы должны выйти недалеко от того места, где вошли. Но предсказать, где именно, сложно.

— По пути сюда Эми не погибла. Обратную дорогу она вынесет?

Нет ответа. Я подошел к темному порталу. Кажется, по другую сторону находилась небольшая комната. Задержав дыхание, я шагнул в пасть жабы и снова почувствовал это ощущение потерянного времени, словно ты задремал, а потом неожиданно Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница проснулся. Что-то толкнуло меня вперед; я приземлился на паркетном полу какого-то коридора. Я повернулся и увидел приоткрытую дверь с постером группы «MNV Nation».

Я встал и понял, что нахожусь рядом с дверью «ирландского лифта» в доме Салливанов — только на этот раз смотрю в пустое пространство, а в комнату с жабой, откуда только что прибыл. Дверь была открыта, словно она распахну­сь, когда я оказался в доме.

0:22.

Из портала выскочила Молли и побежала мимо меня, Джон протолкнул Эми, она рухнула на пол и скорчилась от боли. В комнате по другую сторону портала начался хаос: дюжина подвалотварей крушила все подряд Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница. Там собралась целая толпа обнаженных людей; видимо, распространилась весть о том, что сейчас произойдет что-то страшное.

Здоровяк схватил Джона: похоже, он либо передумал, ибо решил оставить себе моего друга в качестве сувенира. Джон замахал руками и ногами, схватил здоровяка за лицо и сорвал с него кожистый комок — маску. Джон замер. Здоровяк стоял ко мне спиной, и поэтому я не знаю, что именно увидел Джон. Глаза моего друга внезап­но потускнели. Нет, он не завопил, и его не стошнило — но, похоже, его мозг внезапно «упал», словно «Windows».

В коридоре послышались шаги. Я обернулся: по лестни­це ко мне бежал Роберт Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница Норт в длинном женском пальто бе­жевого цвета и огромной шляпе с перьями.

— Эй! — крикнул я. — Все получилось! Она больна, у нее... Слушай, принеси мне... ну там крест, святую воду или... А, принеси картинку с Иисусом! Потрем Эми картинкой.

0:11.

В другой комнате здоровяк отобрал маску у Джона и пы­тался закрепить ее на лице. Я хотел что-то крикнуть Джону, но задумался: пройдет ли звук через портал? Ответ на свой вопрос я получил, когда...

0:00.

...раздалось громкое, тяжелое «БУМ!», похожее на зву­ковой удар. Взрыв потряс мир, находившийся по другую сто­рону портала. В толпе началась паника. Джон, отчаянно Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница ля­гаясь, поднялся на ноги и побежал в мою сторону, затем про­скочил через портал и упал в коридоре.

Я пошел закрыть дверь, но тут Норт спокойно остановил меня и посмотрел на здоровяка. Двое уставились друг на дру­га; человек по другую сторону портала произнес что-то по­хожее на страшное оскорбление. Я не расслышал ни слова, и не был знаком ни с одним из этих людей, но смысл понял.

Я так и знал, что это твоих рук дело.

Кожа Эми пошла волдырями. Я схватил девушку за руку, обнял, прижал к себе, шепнул, что все будет в Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница порядке, что мы ее вылечим, что...

БАМ!

По мне потекла теплая кровь, а в виске Эми появилась дыра с рваными краями. Девушка обмякла.

В двух шагах от меня стоял Норт.

В руке он держал маленький серебряный пистолетик.

Дамский пистолет.

Из дула вылетала струйка дыма.

Все в моей голове превратилось в абсолютный мрак, словно в глубоком космосе. Я сидел — руки и рубашка в пятнах крови — и смотрел на лицо Эми, на ее полуоткрытый рот. внезапно кто-то забрал ее у меня, Норт потянул тело Эми за ноги,словно куклу. Пока все это происходило, Джон стоял — не двигался с места, черт побери. Я попытался Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница подняться и понял, что у меня нет сил.

Норт с трудом подтащил тело Эми к двери, забросил в проем ее ноги, затем обошел с другой стороны, поднял девушку за плечи и протолкнул их тоже. Труп, вылезший из портала в комнате с жабой, сбил с толку толпу в другом мире, здоровяк все понял и завопил — так громко, что его услы­шал даже я. Вскоре люди, окружавшие его, тоже все поняли, начался хаос.

Поздно — тело Эми пошло трещинами, из них появилось облако белых насекомых. Летучие паразиты увидели комна­ту, полную потенциальных хозяев, и ринулись на толпу. На­чалась давка. Останки Эми Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница взорвались, в коридор полетели капли крови и кусочки костей. Я услышал звон, словно на пол упала монета, и в этот момент Норт захлопнул дверь, Потом снова распахнул: за ней открылась ночная панорама Неназванного и снегопад.

Я попытался встать. Норт развернулся и навел на меня пистолет.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал он.

— Ошибаешься.

Он попытался что-то ответить, но тут Джон подошел к нему со спины и врезал по почкам.

Норт изогнулся, и внезапно я увидел металлический предмет, который недавно упал на пол — блестящий, стальной, округлый, покрытый пятнами крови. Такой штукой хирург мог бы закрепить Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница сломанный позвоночник.

Я поднял этот предмет и ударил им по руке, в которой Норт держал пушку. Странная штука прорвала кожу и про­шла между костями предплечья. Норт взвизгнул, и пистолет с грохотом полетел на пол.

Я схватил пушку, направил ее в сердце Норта. Внезапно он растаял, растекся лужицей вязкой жидкости, из которой вышло существо, похожее на медузу.

Точнее, на португальский кораблик»...

Оно всплыло вверх — так же, как и пару дней назад. Я на­жимал на спусковой крючок, посылая в медузу пулю за пу­лей. От стен полетели щепки. Практически не обращая вни­мания на выстрелы, тварь поплыла вниз по лестнице Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница. Мол­ли с лаем помчалась следом.

Больше мы эту медузу не видели.

На полу осталась лужа дымящейся, разлагающейся жид­кости — останки Норта.

Я сделал шаг вперед и, как Норт, распахнул дверь. В ком­нату залетел холодный ветер и снег; внизу, в десяти футах, оказался двор дома Салливанов. С удивлением я обнару­жил, что на улице еще светло: все приключение заняло око­ло часа. На лице засыхали капли крови, на коленях таяли снежинки. Я сел на паркет и решил, что останусь здесь на­всегда.

Мы пошли к моей машине, но вспомнили, что она стоит у торгового центра, примерно в Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница миле от дома. Кроме того, я потерял ключи, а где — забыл, так что мы побрели сквозь буран, точно не зная, может ли человек пройти столько по колено в снегу, не отморозив себе что-нибудь. Нам было все равно. День быстро угас, превратился в вечер; что произой­дет, когда стемнеет и удлинятся тени, мы не знали. За не­сколько минут после начала путешествия мы прошли чудо­вищно мало и утратили чувствительность во всех двадцати пальцах на ногах. Тут мимо нас, хрустя по снегу, проехал пикап и остановился чуть впереди. Водитель — парень в крас­ной кепке-бейсболке — выглянул из окна.

— Йоу! — воскликнул он, разглядывая Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница слой снега на их пальто.

— Как дела? Хотите, подвезу?

Мы хотели.

Джон, не доверяя ковшеобразным сиденьям в машине, залез в кузов и всю дорогу ехал там. Я спросил у парня, не едет ли он мимо старого торгового центра. Оказалось, что да. Я спросил, не едет ли он на юг, мимо моего района. Парень ответил, что едет. Оглядевшись, я понял, что Молли за нами не увязалась, и сел в пикап. Мы поехали.

Офигительный снегопад, йоу! — сказал парень. Под нижней губой подрагивала треугольная бородка, такие еще зывают «эспаньолками».

Ага, — ответил я.

— На дороге черт-те что творится, настоящий ад Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница. Я уже сколько раз застревал. Наверное, другие водилы меня проклинают.

Я уставился на парня.

— Ты Фред Дерст? Из группы «Limp Bizkit»?

Он ухмыльнулся, не сводя глаз с дороги.

— Чертовски темно, — наконец сказал он. — Йоу, когда совсем стемнеет, вам двоим не стоит тут оставаться. Разные твари будут бродить, сосать кровь и ненавидеть. Но ты уже знаешь об этом, верно?

— Значит, ты не один из них? — спросил я, глядя в зеркало заднего вида. Джон ежился в кузове, пытаясь укрыться от ветра. Я прикинул, смогу ли вытолкнуть парня из машины, если он, например, решит меня сожрать.

— Никакой я не Фред Дерст Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница, — сказал Фред Дерст. — Ты видишь то, что хочешь увидеть. Если бы здесь был Джон, он увидел бы кого-нибудь еще. Я вот к чему клоню: да, есть тьма, то есть и свет, так что все в равновесии. Это как рыбы «инь» и «янь», вечно кусающие друг друга за хвост. Ты знаешь.

Я посмотрел в голубые глаза Фреда Дерста.

— Может, скажешь, кто ты на самом деле, пока не полу­чил по морде?

— Йоу, я же тебе сказал, но ты не слушал. Я на твоей сто­роне. Я наблюдал за тобой. Более того, можно сказать, что я шел за тобой, словно верный пес Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница.

— Я понятия не имею, о чем ты, и не в настроении раз­гадывать загадки. Говори по существу или заткни варежку. Ты — добрая фея? Ангел? Фред Дерст? Иисус?

— Это не важно. Ты выполнил свою задачу, хотя и не знал ни про нее, ни про то, что ты ее выполняешь. Нож, кото­рый удаляет опухоль прямой кишки, делает грязную рабо­ту, так? Он должен доверять хирургу, должен верить, Что все будет нормально, пока врач режет им окровавленную плоть и дерьмо.

— Слушай, да пошел ты! Все это — вся эта история — бред от начала до конца. Я даже не очень-то Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница понимаю, во что я верю, но мне ясно одно: мы убили какую-то страшную тварь. Из-за этого погибла Эми, а ведь она и мухи не обидела. Она родилась на свет, потом ее двадцать лет поливали дерьмом, а теперь она умерла ни за что — а я жив, хотя давным-давно должен погибнуть. Черт побери, я сам несколько раз соби­рался убить себя — просто чтобы оказать услугу всему миру.

— Йоу, я знаю, что это тяжело, — сказал Фред Дерст. — Знаешь, в девяностых был боксер, Эвандер Холифилд. Он стал чемпионом, а потом у него нашли болезнь сердца, ко­торая оборвала его карьеру, а потом Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница должна была оборвать жизнь. И вот он идет к телепроповеднику — к такому, зна­ешь, чуваку с налаченной прической и в костюме из полиэс­тера. Чувак молится и пляшет вокруг Холифилда, после чего Эвандер снова идет к доктору, и доктор говорит, что болезни сердца больше нет. Холифилд утверждал, что произошло чудо, но оказалось, что ему поставили неправильный диагноз.

— Это не имеет никакого отношения к нашему разгово­ру. Знаешь, кто ты, Фред? Джинн из бутылки — в тех исто­риях, где тебе предлагают загадать желание, и ты выбираешь миллион долларов, а,потом оказывается, что умер твой луч­ший друг, и Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница эти деньги тебе заплатит страховая компания.

— Да, — продолжал Фред, как будто я ни слова не сказал. — У него ни-и-и-когда не было сердечного заболевания. Жесть, правда? Оказалось, что на рентгеновском снимке пятно или еще какая-то фигня. А ты хотел бы умереть вместо Эми? Ну, типа, если бы все можно было вернуть назад?

— Отвали.

— Йоу, я же задал тебе вопрос. Ты бы этого хотел?

— Да..

— Серьезно?

— Да, конечно.

— Ты бы обменял ее жизнь на свою? Значит, завтра Дэвид Вонг умрет, а Эми Салливан будет жить?

— Завязывай с вопросами, Фред. У меня от них голова болит.

— Ладно.

— А что Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница ты сделаешь — застрелишь меня и воскресишь Эми? Или, как в том дурацком фильме с Брюсом Уиллисом, укажешь, что я уже давно умер?

— Чувак, ты же каждый день ходишь на работу. Как бы ты это делал, если...

— Заткнись, Фред. Приехали.

Мы остановились, и я увидел свой домик; под слоем снега он стал совершенно обтекаемым.

— Знаешь, что? Не бойся темноты, йоу. Теперь тебя при­бывают. Лады, чувак?

Мне нечего было сказать Фреду, и поэтому я выпрыгнул из машины и побрел к тротуару. Я услышал, как отъезжает пикап, услышал звуки шагов Джона. На полдороге к дому я остановился.

Следы. Свежие следы, ведущие от Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница парадного входа за дом — то есть к сараю.

Невероятно, но я совсем забыл про сарай и про то, что в нем лежит труп. Я двинулся по следам и в какой-то момент обнаружил, что шагаю все медленнее и медленнее, словно осужденный, который идет на казнь.

Поверну за угол — и все изменится. Все.

Я слишком долго это откладывал. Это нужно было сделать еще два дня назад. Я повернул за угол, увидел сарай и не уди­вился, что его дверь открыта нараспашку. Висячий замок отом­кнули, но это тоже не стало для меня сюрпризом. Ключ от са­рая висит на Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница гвозде у входа на кухню, так что его мог взять любой полицейский с ордером на обыск. Подойдя к двери, я увидел две вещи, которые не вмещались в моей голове.

Во-первых, Эми.

Она — живая — стояла в сарае, скрестив руки на груди, и в полной растерянности смотрела на труп, лежавший на полу, словно ничего не могла сообразить. Я понимал, каково ей сейчас. Эми услышала, как я вошел, подняла глаза, и на ее лице отразился шок — меня это почти насмешило. Она по­смотрела на меня, потом на пол, затем снова на меня.

— Эми, это я.

Она не ответила. Я пошел к ней; хотелось Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница обнять ее, уве­сти в дом и больше никогда не отпускать. Эми попятилась, наткнулась на полку со стеклянными банками. Казалось, она прикидывает, как бы удрать. Это тоже было объяснимо.

На полу лежал мой труп.

Я сразу узнал свое лицо, хотя оно посинело и стало похо­же на мясную сосульку, лежащую среди складок брезента. В моем сердце зияла огромная кровавая дыра. Джон подо­шел сзади, посмотрел на тело, затем на Эми — в его голове происходил тот же запутанный мыслительный процесс, что и в моей.

— Покажи мне свои ступни, — сказал Джон Эми.

Она промолчала.

— Пойми, минут двадцать назад Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница мы с Дейвом видели, как тебя убили. Так что нам нужно кое-что прояснить.

Эми кивнула и впервые за все это время заговорила.

— Ладно.

Выйдя из сарая, девушка села на ступеньки у входа в дом, а затем, не обращая внимания на снегопад, сняла кожаный сапожок и носок. Джон взял в руки ее ступню, осмотрел и заставил Эми проделать ту же операцию с другой ногой.

— Чистые, — сказал он, повернувшись ко мне.

Все кусочки картинки стали на свои места. Если ты уже обо всем догадался, иди получи Нобелевскую премию, мис­тер Гений.

— Они посылают в наш мир своих агентов, заменяют обычных людей их Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница копиями, существами, которые могут пе­реходить из физического мира в мир духов, — сказал я. — Тени — это пальцы Коррока, ими он двигает мясных марио­неток. Вот чем они здесь занимаются—делают тварей похо­жими на людей. Эти монстры находятся под их контролем. Под его контролем. Как Дрейк, например. Что стало с на­стоящим Дрейком? Он умер?

Эми подняла взгляд. Ее глаза расширились; похоже, она поняла, куда я клоню.

— Не знаю, — ответил Джон. — Может, его и всех ос­тальных держат где-то под замком. Но это вряд ли. Ты же понимаешь, копии должны обладать всеми теми же воспо­минаниями Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница, что и настоящие люди. Так что кто знает, что -именно они делают с оригиналами.

— Значит, символ на ноге — это их знак, — сказал я. — И если бы мы осмотрели другую Эми...

— То увидели бы знак, похожий на символ «пи». Похо­же, это их логотип.

— То есть, когда они забрали Эми, они создали ее ко­пию, — сказал я. — Сделали новую Эми и заразили...

— Ведь они знали, что мы попытаемся ее вернуть, — за­кончили мы хором.

— Это был бы конец, — сказал Джон. — Когда она дала потомство, то заразила бы нас. А затем, когда, ну, дали по­томство мы, то заразили бы всех, кто оказался рядом Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница...

— Стало быть, Норт знал что делает, — сказал я. — Он понимал, что поступает правильно, когда застрелил ее. По­тому что это была не Эми.

Я встал, сделал шаг к сараю, и тут меня остановили. Ры­жеволосая девушка сжала меня в объятиях. Эми уткнулась лицом мне в рубашку, изо всех сил сдавила мне ребра. Она плакала, просила прощения, но я не мог понять за что. Я по­гладил ее по волосам и шепнул, что все почти закончилось, что на этот раз все будет хорошо и что мне нужно разобрать­ся с еще одним делом.

Джон положил Эми руку на плечо и Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница потянул к себе — странный жест, почти защитный. Я высвободился из ее объя­тий и шагнул к сараю.

У меня за спиной Эми сквозь слезы говорила, что поте­ряла пистолет — что застрелила монстра в торговом цент­ре, а потом бежала, бежала, бежала и потеряла пушку в сне­гу. А потом вызвала такси и...

Джон успокоил ее, и она притихла. Я двинулся к сараю; сердце забилось, и внезапно я почувствовал себя легче воз­духа, словно сбросил груз с плеч. Я посмотрел на снег, па­давший с ночного неба, и внезапно мне показалось, что все в порядке.

— Норт знал Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница что делает, и я тоже — когда застрелил тварь, которая лежит в сарае.

Я подошел к невысокому зданию. Джон остался на мес­те, но, похоже, он уже знал, что лежит в сарае. Я откинул брезент, обернутый вокруг ног трупа, и принялся тянуть об­леденевшие шнурки черных кожаных туристических боти­нок, таких же, как у меня. Даже царапина вдоль большого пальца — такая же, как на моем ботинке. Эти похитители тел — невероятно дотошные ребята. А как же иначе.

— Я пришел домой, увидел во дворе эту тварь, похожую на меня. Вбежал в дом, схватил пушку и завалил его. Скорее всего oн бы попытался убить Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница меня, если...

Я остановился, стащил ботинок, снял обледеневший но­сок, но не увидел на ступне никаких знаков. Почему-то это меня рассмешило, и, громко засмеявшись, я отпустил ногу, схватил второй ботинок и начал дергать за шнурки коченею­щими пальцами. Но потом понял, что обманываю себя, и отбросил ногу.

Я стоял и тихо смеялся; в темноту изо рта улетали облач­ка пара. Немного погодя я решил заняться тем, что надо было сделать с самого начала. Я пошел к дому — Джон попятился, увлекая за собой Эми и явно стараясь держаться от меня по­дальше. Я сел на крыльцо, начал снимать правый ботинок, подумал Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница, затем принялся за левый. Стащив ботинок и но­сок, я посмотрел на большой палец и расхохотался — так сильно, что едва мог дышать.

Дата добавления: 2015-08-29; просмотров: 2 | Нарушение авторских прав


documentalrwfin.html
documentalrwmsv.html
documentalrwudd.html
documentalrxbnl.html
documentalrxixt.html
Документ Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные каче­ства, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения 24 страница