Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница

Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница

– А этот кто?

– Новое поколение. Азер Акарса. Питомец Кудшейи. Благодаря поддержке его фонда этот маленький крестьянин стал крупным бизнесменом. Акарса владеет огромными садами у себя на родине, в районе Газиантепа. Ему нет и сорока – этакий «золотой мальчик» на турецкий манер.

При слове «Газиантеп» в мозгу Поля прозвучал щелчок. Все жертвы были родом из тех мест. Простое совпадение? Его взгляд снова вернулся к лицу человека в наглухо застегнутой бархатной куртке. Он был похож даже не на бизнесмена, а скорее на богемного студента-мечтателя.

– Он занимается политикой?

Ажик кивнул.

– Современный лидер. Он основал свои собственные ячейки – там слушают рэп, обсуждают общеевропейские проблемы Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница, даже пьют алкоголь. Все это выглядит очень либерально.

– Он относится к крылу умеренных?

– Только внешне. Я считаю Акарсу чистейшей воды фанатиком. Возможно, худшим из всех. Он верит в полный возврат к корням. Он одержим славным прошлым Турции. У него тоже есть фонд, и он финансирует археологические раскопки.

Поль подумал об античных масках, о лицах людей на фотографиях, словно вырубленных из камня. Но все это не могло быть ни следом, ни даже теорией – всего лишь бредом, притом совершенно безосновательным.

– Преступный бизнес? – спросил он.

– Не думаю, нет, – покачал головой Ажик. – Акарса не нуждается в деньгах. Кроме того, я убежден, что Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница он презирает Серых Волков, компрометирующих себя связями с мафией. С его точки зрения, это недостойно «Дела».

Поль бросил взгляд на часы: 9.30. Ему пора возвращаться к своим помощникам. Собрав фотографии, он встал.

– Спасибо, Али. Уверен, все, что вы мне рассказали, так или иначе нам пригодится.

Турок проводил его до двери и на пороге спросил:

– Вы так и не сказали мне: Серые Волки имеют какое-то отношение к убийствам?

– Такая вероятность существует.

– Но… каким образом?

– Я пока ни в чем не уверен.

– Вы… Вы думаете, они в Париже?

Поль молча шел по коридору. У лестницы он остановился.

– И последнее, Али. Серые Волки Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница – откуда взялось это название?

– Это имеет отношение к мифу о начале, об истоках.

– Что за миф?

– Рассказывают, что в стародавние времена турки были всего лишь голодной ордой, затерянной в самом сердце Центральной Азии. Они бродили, умирая от голода и холода, волки накормили их и защитили. Серые волки, ставшие истинными прародителями турецкой нации.



Поль внезапно заметил, что у него побелели костяшки пальцев, – так сильно он сжимал ладонью перила. Он представлял себе серую стаю, бегущую по бескрайним степям под светом холодного солнца. Ажик закончил свой рассказ:

– Они защищают турецкую расу, капитан. Они хранители традиций и первородной чистоты. Некоторые даже верят, что они далекие Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница потомки белой волчицы Асены. Надеюсь, вы ошибаетесь и этих людей нет в Париже. Потому что они не обычные преступники. Вы с такими никогда не встречались. Ни-ког-да.

Поль садился в свой «гольф», когда зазвонил его телефон.

– Капитан, кажется, я что-то нашел.

Это был Нобрель.

– Что именно?

– Я расспрашивал одного специалиста по центральному отоплению, и он рассказал, что давление используют еще в одной области человеческой деятельности, которую мы пока не потрошили.

Мысли Поля были все еще заняты волками и степями, и он не сразу включился.

– И что это за область?

– Хранение продуктов. Японская технология. Совсем свежая. Вместо того Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница чтобы нагревать продукты, их подвергают обработке высоким давлением. Это дороже, зато позволяет сохранять витамины и…

– Черт, да давай уже, рожай! У тебя есть след?

Нобрель надулся.

– Несколько заводов в парижских пригородах используют эту технологию. Поставщики продукции высшего сорта – ну, там, экологически чистая еда, деликатесы. Одно предприятие в долине Бьевра.[10]

– И что в нем особенного?

– Владелец – турецкая компания.

Поль почувствовал покалывание у корней волос.

– Название?

– «Матак».

Два ничего не говорящих ему слога.

– Что они производят?

– Фруктовые соки, дорогие консервы. Насколько мне известно, это скорее лаборатория, чем промышленное предприятие. Испытательный стенд.

Покалывания превратились в электрические разряды. Азер Акарса. Националистически настроенный Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница золотой мальчик, сделавший состояние на разведении деревьев. Подросток из Газиантепа. Неужели здесь есть какая-то связь?

Поль добавил металла в голос:

– Делай что хочешь, но осмотри это место.

– Сейчас?

– А когда же? Я хочу, чтобы ты обследовал каждый угол барокамеры. Но учти – ни ордера, ни удостоверения!

– Но как?..

– Выкрутишься. Кроме того, узнай имена владельцев завода в Турции.

– Да это скорее всего холдинг или акционерное общество!

– Расспроси людей на предприятии. Сделай запрос в Торговую палату Франции. Звони в Турцию, если понадобится. Мне необходим список основных акционеров.

Нобрель наконец понял, что у его начальника есть какая-то конкретная догадка.

– Что мы ищем Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница?

– Возможно, имя: Азер Акарса.

– Что за чертовы имена… Повторите по буквам.

Поль еще раз назвал имя. Он уже собирался повесить трубку, когда Нобрель спросил:

– Вы радио слушали?

– Нет, а что такое?

– Сегодня ночью на Пер-Лашез нашли труп. Жутко изуродованный.

У Поля перехватило дыхание.

– Женщина?

– Нет, мужчина. Легавый. Бывший, из Десятого. Жан-Луи Шиффер. Специалист по туркам и…

Главные повреждения человеческому телу наносит не сама пуля, а ее вихревой след, создающий разрушительную пустоту, проламывающийся, как хвост кометы, через плоть, кожу и кости.

Поль ощущал, как эти слова проламываются через его внутренности, наполняя душу страданием. Он закричал, но не Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница услышал собственного вопля, потому что уже ставил мигалку на крышу и включал сирену.

Все они были здесь.

Он узнавал их по одежде. Шишки с площади Бово в черных плащах и до блеска начищенных ботинках носили траур, как вторую кожу; комиссары и руководители отделов уголовной полиции в зеленом камуфляже или в осенней форме из ткани «пе-пита», похожие на охотников в засаде; офицеры уголовной полиции в кожаных куртках с красными повязками на рукавах, похожие на бандитов, переквалифицировавшихся в стражей порядка. Большинство – независимо от чинов и званий – носило усы. Это был опознавательный знак принадлежности к некоему особому сообществу, как Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница печать на официальном удостоверении.

Поль прошел через заграждение из фургонов и патрульных машин с бесшумно вращающимися мигалками – они стояли крэгом у подножия колумбария – и скользнул под желтую ленту ограждения.

Оказавшись внутри, он свернул налево, в аркаду, и остановился за колонной. Ему некогда было любоваться красотой места – длинными мраморными галереями со стенами, исписанными именами мертвых, где над водой витала атмосфера священного почтения, – он внимательно вглядывался в группу стоявших посреди парка сыщиков, ища знакомые лица.

Первым, кого он узнал, был Филипп Шарлье. Закутанный в твидовое пальто, Зеленый Исполин более чем когда бы то ни было соответствовал своему прозвищу. Рядом с ним стоял Кристоф Бованье Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница, одетый в кожаную куртку, на голове у него была бейсбольная кепка. Двое сыщиков, которых допрашивал этой ночью Шиффер, напоминали шакалов, явившихся лично удостовериться, что их преследователь действительно мертв. Чуть в стороне стояли прокурор Республики Жан-Пьер Гишар, дивизионный комиссар района Луи-Блан Клод Монестье и судья Тьери Бомарзо – один из немногих, кому была известна их с Шиффером роль во всем этом дерьмовом запутанном деле. Поль мгновенно понял, что означает официальный расклад для него лично: его карьера окончена.

Но самым удивительным было присутствие на кладбище Моренну, главы Центрального бюро по борьбе с незаконным распространением наркотиков, и главы Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница Бригады по борьбе с наркотиками Полле. Слишком много важных персон забеспокоились из-за гибели отставного полицейского. Полю пришло на ум сравнение с бомбой, чья убойная сила выясняется только после взрыва.

Он подошел ближе, держась за колоннами. По логике вещей, голова у него должна была пухнуть от вопросов, но его поразило одно: процессия темных фигур под сводами святилища удивительным образом напоминала похороны Альпаслана Тюркеша. Та же пышность, та же торжественность, даже усы те же. На свой особый манер, Жан-Луи Шиффер удостоился общенациональных похорон.

Он заметил стоявшую у подземного входа в глубине парка «скорую помощь». Санитары в белых халатах курили Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница, болтая с агентами в форме. Они ждали, когда эксперты из научно-технического отдела закончат работу, чтобы увезти тело. Значит, тело Шиффера все еще внутри.

Поль вышел из своего укрытия и направился ко входу, скрытому за живой изгородью из бирючины. Он уже ступил на первую ступеньку лестницы, но тут его окликнули:

– Эй вы! Проход запрещен.

Обернувшись, он махнул удостоверением. Полицейский подобрался, только что под козырек не взял. Поль, не говоря ни слова, оставил его приходить в себя и пошел дальше.

В первый момент ему показалось, что он попал в галереи подземной шахты, но когда глаза привыкли к темноте, распознал топографию места. Белые Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница и черные дорожки отходили от тысяч ниш с именами и букетами цветов в узких стеклянных колбах. Пещерный город, выбитый прямо в скале.

Он наклонился над колодцем, соединявшим уходящие вниз этажи. На втором уровне суетились белые тени: люди из полицейской лаборатории делали свою работу. Он шел к свету, но воздух темнел и как будто сгущался. В воздухе витал странный запах: сухой, едкий, минеральный.

Добравшись до второго уровня, Поль свернул направо, ориентируясь по запаху. На первом повороте он увидел техников в белых комбинезонах и бумажных колпаках. Они расположились на пересечении нескольких галерей. Их металлические чемоданчики, расставленные на пластиковых ящиках, были Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница до отказа забиты пузырьками и тюбиками… Поль бесшумно подошел – двое инопланетян в белом стояли к нему спиной.

Ему едва удалось кашлянуть – воздух насквозь пропитался пылью. «Космонавты» обернулись – оба были в масках. Поль предъявил удостоверение, один из экспертов с головой насекомого произнес «нет», подняв вверх ладони в резиновых перчатках.

Раздался приглушенный маской голос – Поль не знал, который из двоих снизошел до объяснений:

– Сожалею. Мы начинаем снимать отпечатки.

– Всего на минутку. Он был моим напарником. Черт, да люди вы или нет?

Эксперты переглянулись. Прошло несколько долгих секунд. Наконец один из них вынул из чемоданчика маску.

– Третья аллея, – отрывисто бросил он. – Под прожекторами Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница. Идите по доскам. Ни шага в сторону.

Не взяв маску, Поль пошел в указанном направлении. Медик остановил его:

– Возьми. Без нее дышать там не сможешь.

Поль выругался сквозь зубы, прилаживая на лицо намордник. Он прошел по левой стороне первого прохода, перешагивая через кабели расставленных на каждом перекрестке прожекторов. Стены, завешанные табличками с именами и датами, казались ему бесконечно длинными, серая пыль в воздухе становилась все плотнее.

Дойдя до очередного поворота, он наконец понял смысл предупреждения эксперта, все-таки заставившего его надеть маску.

В свете галоидных ламп все вокруг было серым: пол, стены, потолок. Пули изрешетили подземный склеп Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница, и прах извергся наружу. Десятки урн валялись на земле, их содержимое перемешалось с кусками штукатурки и гипса.

Приглядевшись к отверстиям в стене, Поль определил, что стреляли из оружия двух типов: крупный калибр, типа «шотган», и полуавтоматическое ручное оружие – 9-й либо 45-й калибр.

Он шагнул вперед, завороженный лунным пейзажем. Однажды ему показали фотографии филиппинских городов, погребенных под вулканическими извержениями. Мертвые улицы под остывшей лавой. Выжившие лунатики, держащие на руках каменных детей. Сейчас перед ним простирался тот же пейзаж.

Он преодолел очередную желтую ленту и внезапно в конце прохода увидел его.

Шиффер жил как мерзавец.

И умер как мерзавец – в последнем пароксизме насилия.

Тело Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница, засыпанное серым пеплом, лежало на боку, правая нога подогнута и прикрыта полой плаща, правая рука вскинута вверх и скрючена предсмертной судорогой, как петушья лапа. Лужа застывшей крови растеклась под тем, что осталось от черепной коробки, как будто голова Шиффера разлетелась на куски из-за взорвавшегося в ней темного кошмара.

Ужаснее всего выглядело лицо. Покрывавший его прах не мог скрыть страшных увечий. Один глаз был вырван, вернее – вырезан вместе с державшими его мышцами, горло, лоб и щеки располосованы в лапшу.

Одна из ран, самая длинная и глубокая, рассекла десну до кости, так что губы сложились в жестокий Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница оскал, а в уголке рта застыла серебристо-розовая пена.

Согнувшись пополам от резкого позыва к рвоте, Поль сорвал с лица маску, но его желудок был пуст. На поверхность сознания всплыл единственный вопрос: зачем Шиффер пришел сюда? Кто его убил? Что за существо способно дойти до подобной степени варварства?

В это мгновение он рухнул на колени и разрыдался. Слезы текли по щекам, но он не сдерживал их, не вытирал размазавшуюся по лицу грязь. Он плакал не о Шиффере.

И не об убитых женщинах, ни даже о той единственной, что получила отсрочку и находилась сейчас в бегах.

Он оплакивал себя.

Он рыдал над Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница собственным одиночеством и тупиком, в котором оказался.

– Кажется, нам пора поговорить?

Поль резко обернулся.

Ему улыбался незнакомый мужчина в очках – он был без маски, длинное, посиневшее от пыли лицо напоминало сталактит.

– Значит, это вы вернули Шиффера в строй?

Голос звучал громко, ясно, почти весело, попадая в тон яркой синеве неба.

Поль отряхнул пепел с куртки, шмыгнул носом – к нему вернулись остатки самообладания.

– Да, мне были нужны его советы.

– Какие именно?

– Я работаю над серией убийств в турецком квартале Парижа.

– Вы получили одобрение начальства?

– Ответ вам известен.

Человек в очках кивнул. Он не только был высок – от него так Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница и веяло превосходством. Гордо посаженная голова, задранный вверх подбородок, высокий лоб, обрамленный седыми кудрями. Важный чиновник в расцвете лет, похожий на ищейку.

Поль выдохнул вопрос:

– Вы из Генеральной инспекции?[11]

– Нет, я Оливье Амьен. Международный наблюдательный комитет по борьбе с оборотом наркотиков.

На прежней работе Поль часто слышал это имя. Амьен считался главным человеком во Франции в области борьбы с наркотиками, он одновременно возглавлял Бригаду по наркотикам и международные службы по борьбе с распространением наркотических средств.

Они углубились в аллею, похожую на мощенную булыжником улочку XIX века, и пошли в другую от колумбария сторону. Поль заметил могильщиков – они курили, привалившись спинами Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница к стене склепа, и обсуждали невероятную утреннюю находку.

Слова Амьена были полны недомолвок:

– Насколько я понимаю, вы сами работали в Центральном бюро по борьбе с наркотиками…

– Несколько лет.

– Чем занимались?

– Так, по мелочи… В основном Североафриканскими сетями – индийской коноплей.

– Вы никогда не касались дел в Золотом Полумесяце?

Поль вытер нос тыльной стороной ладони.

– Знаете, мы оба сэкономим время, если вы перестанете ходить вокруг да около.

Амьен удостоил солнце улыбки.

– Надеюсь, небольшой экскурс в современную историю вас не пугает…

Поль подумал обо всех тех именах и датах, которые ему пришлось переварить с рассвета этого дня.

– Давайте. Считайте меня отстающим учеником.

Чиновник Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница поправил очки на носу и начал свой рассказ:

– Полагаю, слово «талибы» вам кое-что говорит. После одиннадцатого сентября от этих фундаменталистов просто некуда деваться. Журналисты без конца обмусоливают их жизни и «подвиги»… Целлулоидные будды! Их дружба с Бен Ладеном. Презрительное отношение к женщинам, к культуре, к любой форме терпимости. Но существует одно обстоятельство, о котором мало что известно, единственный положительный момент их правления: эти варвары весьма эффективно боролись с производством опиума. За последний год своего правления они практически уничтожили все посевы мака в Афганистане. В двухтысячном году там было произведено три тысячи триста тонн опиума-сырца, а в Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница две тысячи первом – всего сто восемьдесят пять тонн! Талибы считали наркоторговлю кознями дьявола.

Конечно, как только мулла Омар потерял власть, посевов мака стало еще больше, чем до прихода талибов в страну. В эту самую минуту крестьяне в Нингархаре смотрят, как расцветают растения, высаженные в ноябре. Очень скоро – в конце апреля – начнется сбор урожая.

Полю было непросто сосредоточиться на рассказе Амьена – недавняя истерика выбила его из колеи, он готов был в любую секунду расхохотаться или зарыдать.

– …Тем не менее, – продолжал Амьен, – до теракта одиннадцатого сентября никто и подумать не мог, что режиму Талибан придет конец. А наркоперевозчики уже проявляли Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница интерес к другим маршрутам. Турецкие «буйюк-баба» – «крестные отцы», экспортирующие героин в Европу, – обратили свои взгляды на таких производителей, как Узбекистан и Таджикистан. Не знаю, в курсе ли вы, но у этих стран общие языковые корни.

Поль снова вздохнул.

– Начинаю узнавать.

Амьен кивнул.

– Раньше турки покупали опиум в Афганистане и Пакистане. Они очищали морфий-сырец в Иране, а потом в лабораториях Анатолии производили героин. Сначала они осуществляли очистку сырья на Кавказе, позже – на крайнем западе Анатолии. Насколько нам известно, еще год назад сеть не была до конца обустроена.

В конце зимы двухтысячного – две тысячи первого года до нас дошли Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница слухи о планах заключения союза. Трехстороннего союза между узбекской мафией, контролирующей посевы на огромных территориях, русскими кланами, наследниками Красной Армии, которые уже много десятилетий «держат» дороги на Кавказе и всю переработку в этой зоне, и турецкими семьями, которым собирались поручить собственно производство героина. У нас не было ни одного имени, ни одной точной детали, но сведения из надежных источников подтверждали, что встреча на высшем уровне для подписания пакта действительно готовится.

Они добрались до самой темной части кладбища. Ряды склепов, низкие двери, покатые крыши: это походило на шахтерский поселок под угольным небом. Прищелкнув языком, Амьен продолжил:

– …Три криминальные группы решили Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница отметить создание нового сообщества пилотной доставкой товара. Небольшое количество наркотика, отправленное, так сказать, «на пробу», которому они придавали символическое значение. Дверь, распахнутая в будущее… Каждый из партнеров решил продемонстрировать свое особое умение. Узбеки поставили большое количество сырца. Русские задействовали лучших химиков для переработки морфия, а турки произвели практически на сто процентов чистый героин. Номер четыре. Нектар.

Мы предполагаем, что они также взяли на себя и доставку готового продукта, транспортировку по Европе, чтобы доказать свою надежность. Турки столкнулись с сильной конкуренцией со стороны албанских и косовских кланов, установивших контроль над Балканами.

Поль все еще не мог понять, какое отношение имеет к нему Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница рассказ Амьена.

– … Все это происходило в конце зимы две тысячи первого года. Мы ждали, что пресловутая поставка весной окажется у наших границ. Это была уникальная возможность уничтожить новую сеть в зародыше.

Поль смотрел на надгробия. Они перешли на другую часть кладбища – здесь было светло и красиво, ему чудилось, что он слышит музыку камня.

– …Начиная с марта, таможни Германии, Франции и Голландии работали в усиленном режиме. Порты, аэропорты и дороги находились под постоянным наблюдением. В каждой из стран мы допрашивали членов турецких сообществ. Трясли осведомителей, ставили телефоны дилеров на прослушку… Но к концу мая у нас все еще Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница ничего не было. Ни следа, ни информации. Мы во Франции начали беспокоиться. Решили копнуть поглубже в турецкой диаспоре, прибегнув к помощи специалиста. Человека, знающего анатолийские сети как свои пять пальцев, способного помочь нам «изнутри».

Последние слова Амьена вернули Поля к реальности: он внезапно уловил связь между двумя расследованиями.

– Жан-Луи Шиффер, – произнес он, не задумываясь.

– Точно. Цифер или Шухер – как вам больше нравится.

– Но он был в отставке.

– Мы попросили его вернуться…

Все становилось на свои места. Апрель 2001 года. Апелляционный суд Парижа отказывается от преследования Шиффера за убийство Газиля Гемета. Поль подвел итог:

– Жан-Луи Шиффер выторговал хорошую Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница цену за свое сотрудничество. Он потребовал, чтобы дело Гемета похоронили.

– Вижу, вы хорошо изучили досье.

– Я сам – часть этого досье. И научился складывать два и два. Жизнь мелкого дилера выеденного яйца не стоила по сравнению с великими замыслами шефа бюро.

– Вы забываете главное: мы должны были пресечь возникновение крупной сети, не позволить…

– Хватит. Я наизусть знаю все ваши аргументы.

Амьен поднял вверх длинные руки в знак того, что отказывается спорить.

– В любом случае наша проблема заключалась в другом.

– Да? И в чем же?

– Шиффер переметнулся. Узнав, какой клан участвует в альянсе, а также время и место поставки, он не Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница предупредил нас. Более того – мы думаем, что он предложил свои услуги картелю, пообещав, что встретит груз в Париже и распределит наркотик среди надежных дилеров. Кто лучше его знал французских торговцев?

Амьен цинично хохотнул.

– Интуиция подвела нас. Нанимали Шухера, а получили Цифера… Мы сами дали этому человеку шанс, которого он всегда ждал. Для Шиффера это дело стало апофеозом карьеры.

Поль молчал, пытаясь сложить в уме собственную мозаику, но пробелов оставалось слишком много. Через минуту он спросил:

– Если Шиффер так блистательно завершил свою карьеру, с какой стати он гнил в Лонжере?

– Потому что все пошло не так, как он планировал.

– То Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница есть?

– Курьер, посланный турками, не появился. В конечном итоге он всех «сделал», сбежав с грузом. Шиффер наверняка испугался, что подозрение падет на него, предпочел затаиться и переждать, пока все не успокоится. Даже такой человек, как он, опасался турок. Думаю, вы знаете, как они поступают с предателями…

Еще одно воспоминание: Шиффер, живущий под чужим именем в Лонжере, его осторожная повадка в доме престарелых… Да, он действительно боялся мести турецких мафиози. Детали складывались в единое целое, но Поль все еще не был до конца уверен. Все казалось ему слишком хрупким и ненадежным.

– Это не более чем гипотезы, – возразил он Амьену. – У вас нет Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница никаких доказательств. И почему вы так уверены, что наркотик не попал в Европу?

– Две детали ясно дали нам это понять. Во-первых, такой героин наделал бы шуму на рынке. Мы бы заметили – по количеству передозировок в том числе. Но ничего не происходило.

– А во-вторых?

– Мы нашли груз.

– Когда?

– Сегодня. – Амьен бросил взгляд через плечо. – В колумбарии.

– Здесь?

– Пройди вы чуть дальше в склеп, сами увидели бы: героин смешался с прахом умерших. Скорее всего, он был спрятан в одном из ящиков, расколовшихся при стрельбе. Теперь он непригоден к употреблению. – Амьен снова улыбнулся. – Должен признать – символ впечатляющий: белая смерть вернулась Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница к серой смерти… Именно за этим героином Шиффер явился сегодня ночью. Расследование привело его на кладбище.

– Какое расследование?

– Ваше.

Поль пробормотал:

– Не понимаю.

– А между тем все очень просто. Уже много месяцев мы думаем, что турецкий курьер – женщина. В Турции женщины работают врачами, инженерами, министрами. Так почему бы не наркокурьерами?

На этот раз все сошлось. Зема Гокальп, Анна Геймз. Женщина с двумя лицами. Турецкая мафия послала своих Волков по следу предательницы. Дичь, за которой они охотятся, перевозила наркотики.

Поля внезапно осенило: этой ночью Шиффер застал Зему в тот момент, когда она забирала товар.

Между ними произошла схватка.

Кровавая бойня.

И Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница Дичь все еще на свободе…

Оливье Амьен больше не смеялся.

– Ваше расследование интересует нас, Нерто. Мы установили связь между тремя жертвами из вашего дела и женщиной, которую мы ищем. Главы турецкого картеля послали убийц по следу, но те упустили ее в Париже. Где она, Нерто? Есть у вас хоть малейшая зацепка, чтобы ее отыскать?

Поль ничего не ответил. Перед его мысленным взором проходили картины: Серые Волки, пытающие женщин; Шиффер, вычисливший благодаря своему знаменитому нюху, что он гонится за той самой женщиной, что обошла его на повороте, сбежав с грузом…

Внезапно он принял решение. Безо всяких предисловий он рассказал Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница Оливье Амьену все с самого начала. Похищение Зейнеп Тютенгиль в ноябре 2001 года. Зема Гокальп найдена в турецких банях. Вмешательство Филиппа Шарлье и его операция по зачистке. Программа промывки мозгов. Создание личности Анны Геймз. Ее бегство в поисках своей подлинной личности, постепенное возвращение памяти… осознание того факта, что она была наркокурьером, и приход на кладбище, за грузом.

Амьена рассказ Поля потряс. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем он сумел собраться с мыслями и задал вопрос:

– Поэтому Шарлье здесь?

– Да, и Бованье тоже. Они по уши замазаны в этой истории. Явились убедиться, что Шиффер действительно мертв. Но Анна Геймз Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница все еще жива. И Шарлье должен найти ее прежде, чем она заговорит. Отыскав, он немедленно ее устранит. Вы гонитесь за одним и тем же кроликом.

Амьен замер на месте. Его лицо напоминало каменную маску Командора.

– Шарлье – моя проблема. Чем вы располагаете для розыска женщины?

Поль смотрел на окружавшие их могилы. Старая фотография в овальной рамке. Богоматерь в голубом плаще. Печальный бронзовый Христос на распятии… Какая-то деталь задевала его, но он никак не мог понять, какая именно.

Амьен грубо схватил его за руку.

– Какая зацепка у вас есть? Убийство Шиффера прикончит вас как полицейского. Если только… девушку не найдут и дело не Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница предадут огласке. С вами в роли главного героя. Повторяю свой вопрос: что у вас есть?

– Я хочу сам продолжить расследование, – объявил Поль.

– Отдайте мне информацию. Там посмотрим.

– Мне нужно ваше слово.

Дата добавления: 2015-08-28; просмотров: 3 | Нарушение авторских прав


documentalrhznd.html
documentalrigxl.html
documentalrioht.html
documentalrivsb.html
documentalrjdcj.html
Документ Анна Геймз чувствовала растущее беспокойство. 20 страница